Ребята из Першотравенска на войне      Они обклеивают стены своих спартанских убежищ детскими рисунками. Спят в обнимку с автоматами и люто скучают по обычным бытовым благам. Они терпят бесконечные лишения, отыскивая простые, нехитрые радости в суровой армейской жизни. Мерзнут в окопах и вздрагивают от взрывов в блиндажах.

    Все они разные и такие похожие — представители мирных профессий, сыновья, мужья, отцы, которые однажды взяли в руки оружие, чтобы не пустить войну на порог родного дома. Они неразрывно связаны друг с другом узами, что сильнее кровного родства. У них нет ни имен, ни фамилий, только позывные. Каждый прожитый день для них — целая жизнь, и они проживают эту жизнь за двоих — за себя и за погибшего боевого товарища. Смерти и снаряды оставили глубокие воронки в их душах и, хлебнув ядовитого зелья войны, они уже никогда не станут прежними. Для них все изменилось. Раз и навсегда.

 Владимир Плетенко: о войне, и не только…

     Владимир получил повестку о мобилизации 16 мая 2014 года и был направлен в село Хащевое под Новомосковском, где проходил комплектацию и подготовку. Через месяц он был направлен в зону АТО в район между Мариуполем и Донецком. Их стратегия заключалась в том, чтобы взять в кольцо два главных города — Донецк и Луганск. Главной задачей 39-го батальона территориальной обороны, в котором служил Владимир, было удержание позиций на блок-постах, чтобы никакие боевики не смогли пройти через них.

— Доходило до того, что комбату нашего батальона дозванивался главарь чеченов и просил дать ему зеленый коридор, — вспоминает боец. – Естественно, с нашей стороны последовал отказ. Но, к сожалению, не без помощи наших «братьев» 24 августа со стороны Амвросиевки вошли три колонны серьезных российских войск, которые продвигались в сторону Иловайска. В Амвросиевке держал оборону территориальный Ивано-Франковский пятый батальон. У ребят не было никакой тяжелой техники, и россиянам легко было пройти. Они даже не пробились, а просто прошли. Нашим солдатам нечем было даже защищаться. Когда россияне подошли к нам, три из шести блок-постов сразу отступили, деваться было некуда. Наш лагерь оказался тогда под Старобешево. Мы попали в полуокружение. Но, слава Богу, вышли из него без особых потерь. Вся рота, а это более 70 человек. Но не всем ребятам из нашего батальона удалось уйти: многие попали в плен. К сожалению, некоторые из него так и не вернулись живыми.

Максим Сиренко: правда на нашей стороне

     До получения повестки Максим работал в проходке на шахте «Юбилейная». После получения повестки он прибыл в военкомат. Дальше — подготовка в одной из учебных частей нашей области. Изначально молодой парень призывался на 45 дней, но вышло так, что скоро год, как он воюет в зоне АТО. Максим участвовал в освобождении Краматорска, Славянска, вместе с ребятами своего батальона держал оборону возле Марьянки. Во время одного из боев был ранен в ногу. Подлечился, и вновь – на передовую.

    Максим, в отличие от своего земляка Владимира, оказался немногословен. Но некоторые моменты, как он сам говорит, настолько врезались в память, что умолчать о них просто невозможно.

— Был такой случай, когда в одном из населенных пунктов после зачистки к нам подошла маленькая девочка и спросила: «Дядя, а вы меня кушать не будете?» Можете себе представить, что о нас говорят своим детям их родители, если они задают такие вопросы? Бандеровцы, укропы, фашисты, насильники, убийцы… Слышать такое невыносимо.

    Общаясь с бойцами, мы задавали много вопросов, и ответы их фактически совпадали. Ведь на войне все одно – судьба, будни, бои и…

— Ребята, что для вас самое страшное на этой войне?

— Самое страшное – это предательство, — не задумываясь, ответили воины.

    Максим столкнулся с предательством своего сослуживца по срочной службе, который воевал по контракту в разведдиверсионной группе на «той стороне». В октябре прошлого года он был задержан, а спустя время его обменяли на одного из бойцов украинской армии. Сейчас, по словам  Максима, он продолжает воевать против наших.

    А еще для них  страшно терять своих товарищей.

—Да, к сожалению, мы теряем своих ребят, и это очень горько. Войны никогда не проходили без потерь. Например, была такая 51-я бригада. Хорошие ребята, отчаянные. Многие пацаны погибли под Иловайском, и, как нам потом сказали, им даже не дали «участников боевых действий». Это не то что страшно — злость берет: за что погибли пацаны?

    По словам ребят, у них в лагерях работают психологи, которые помогают бойцам справиться со стрессами. Но не всегда эта помощь действенна. Наверное, сказывается молодость и отсутствие опыта у психологов. А может быть, те картины, которые бойцы видят, не подлежат психологическим исправлениям?

— Мы толком не знали, с чем нам придется столкнуться. Это действительно страшно — видеть города и села, раскуроченные, темные, опустошенные, без электричества, тепла и воды. Да, психологическая помощь нам важна, но многие ребята стараются справиться с этим сами. Хотя не у всех получается. На войне не все так просто… Там стоит выбор: либо он меня, либо я его. При этом присутствует страх, еще и какой. Не боится только дурак. Просто у страха есть свои стадии: первый раз ничего непонятно, второй раз ты уже осознаешь, где ты, что ты… Ну а потом привыкаешь. Ко всему привыкаешь. Ко всему готовы. С Божьей помощью все будет хорошо.

 — Есть ли среди ваших сослуживцев бойцы других национальностей?

 — По крови — да, но по национальности они — украинцы. То есть они уже прожили здесь много лет, 20 лет назад служили в украинской армии, и сейчас они, согласно мобилизации, в украинской армии.

А как к вам относится местное население, что они вам говорят?

— Отношение людей к нам разное. В Курахово, например, люди за Украину, некоторые действительно кричат нам «герои», что аж душа радуется. А туда дальше, в Красногоровке, например, некоторые смотрят с укором и ненавистью, мол, «чего вы сюда приперлись, вы кто такие, вы только зло делаете». Но вы знаете, к бойцам с «той стороны» люди также относятся по-всякому. Но только к единицам можно все же применить такие слова, как насильники или убийцы. Мы с вами, конечно же, понимаем, о каких «людях» идет речь.

— По новостям передают, что бойцы АТО снабжаются стабильно и в полном объеме. Так ли это на самом деле?

 – Прежде всего, новости делаем мы. Ведь мы точно знаем, что у нас происходит. У нас нет телевизоров, газеты читать порой некогда. А если все же получается посмотреть телевизор, не то что ужас — злость разбирает. Каждый канал со своей стороны говорит о своем. Кому-то одному верить – не получается. Мы можем точно сказать одно: да, вначале практически все бойцы нуждались и в обмундировании, и в медикаментах, и в воде, и в продуктах питания. На сегодня, благодаря волонтерскому движению, мы точно можем сказать: мы не голодаем, от жажды не умираем. Также благодаря украинским властям мы одеты, обуты. Правда, сначала было даже смешно, когда получали обмундирование на всех ребят одного размера. Сейчас с этим проблем нет. Единственно, чего нам хотелось бы все же услышать по телевизору, – это правду. Обидно слушать отчет генерала перед Президентом, который говорит какие-то голые факты и не упоминает о наших проблемах, как будто их не существует. Из его уст звучит: «Мы не сдадимся, мы стоим…» Да стоим мы!  И уверены – победим! Мы понимаем, что есть армейская тайна, но все же давайте говорить прямо, что нет у наших солдат современной техники, танков, автоматов и прочего.

— А как у вас с питанием?

— В основном едой нам помогают местные жители и волонтеры. Привозят целые машины: крупы, картошку, консервы и много всего другого. У нас есть полевая кухня, есть определенные люди, которые готовят еду. Каждый, кто бывает в отпуске, никогда не приезжает с пустыми руками, все что-то из дому везут. И не только продукты, но и сигареты, станки и многое другое. Мы, кстати, тоже накупили круп, сахару, кофе. Конечно же, огромная благодарность нашим волонтерам — они помогают нам не только едой, но и многим необходимым. Часто приезжают, несмотря на опасность. Мы созваниваемся с ними, говорим, в чем есть необходимость на данный момент.

— Изменила ли вас война?

— Война меняет людей. Происходит сдвиг сознания, меняется система ценностей, отношение к самой жизни. Понимаешь, что не стоит печалиться по пустякам. И важно всегда оставаться человеком. Когда стоишь на могиле погибшего товарища, кажется, что вместе с ним не стало целого мира. И все эти люди рядом с тобой — твои боевые побратимы, уже стали неотъемлемой частью твоей жизни. Мы даже в отпуске постоянно на связи, общаемся, созваниваемся. Война стирает все условности. Проявляет людей. Там сразу становится понятно, кто есть кто. Таких людей прогнуть уже не получится, и манипулировать ими проблематично. Можем сказать с точностью: в украинской армии сегодня служат сознательные, мыслящие люди, настоящие патриоты, специалисты своего дела. И рассказывать им сказки про серенького козлика уже не получится. Мы думаем, что послевоенный синдром будет очень мощный. Ведь в итоге власть получит не тысячи безмозглых пешек, которыми можно играть, как вздумается, а полумиллионную думающую армию, которая по-настоящему любит свою страну.

    Уже на следующий день после нашего разговора Максим вновь отправился на передовую. Сейчас он находится в Авдеевке. Через два дня на место своей службы вернулся и Владимир.

Подготовили Е. Солощенко, Ж. Данилец