ДТЭК ШУ Першотравенское     Приезжая в угольный край, я частенько высказывал своим друзьям шахтёрам, что не прочь бы опуститься в шахту, поближе ознакомиться с шахтёрским трудом. И вот в очередной приезд у меня спросили, не передумал ли я. «Если нет, готовься, завтра пойдёшь на экскурсию. Завтра выходной, шахта не работает, поэтому я особо-то мешать никому не буду. И вот назавтра я одеваю шахтёрскую робу, получаю шахтёрское снаряжение, резиновые сапоги, и мы отправляемся «в преисподнюю». Спускаемся не в клети, как я ожидал, а на каком-то подобии трамвая, затем пересаживаемся ещё на один трамвай и снова опускаемся.

Но вот и наш штрек. Несмотря на выходной, народу довольно много. Шахтёры идут привычно, не глядя под ноги. Мне же приходится смотреть, чтобы не споткнуться или не забрызгать соседей из очередной лужи. Над головами провода. Иногда чья-либо каска касается их, и в этом месте рассыпается струйка искр. Сверху же на каски крупными каплями или даже струйками льётся вода, и брызги резво опрыскивают лица, уносят последние воспоминания о ночных грёзах.

В одном месте (о, ужас!) прямо над головой висит увесистая бетонная затяжка. Её защемило породой за арматуру, и она висит этаким символом. Вдруг мои приятели остановились у какой-то дыры в стене штрека. Самая настоящая чёрная дыра чуть больше метра в диаметре. Один за другим они начали заныривать в эту «дыру». Мелькнула мысль: «не разыгрывают ли»? Но нет, похоже, всерьёз. Полез и я. За «дырой» оказалась щель, узкая настолько, что при попытке приподняться на четвереньки спина упёрлась в «потолок». Пришлось ползти по-пластунски. Каска свалилась на глаза, по спине бьётся аккумулятор, под животом елозит спасатель. К тому же выяснилось, что мне не выдали ни налокотники, ни наколенники — каждый камушек породы, каждыйшахтёры Першотравенска уголёк передаёт свой персональный привет. Но товарищи ползут, и мне отставать никак нельзя. А ещё нужно смотреть, чтобы не удариться о деревянные столбики (стойки). А столбики очень даже интересные штуки: этот стоит внаклонку, вот-вот сомнётся, другой переломлен, будто спичка, а вот ещё один — этот явно раздавлен. И вдруг будто пушечный выстрел, затем ещё. Догадываюсь — это переломились или раздавились ещё несколько деревянных столбиков. «Боже, если вылезу наверх когда-нибудь, никаким калачом меня больше сюда не заманишь». Но вот мои друзья остановились, совещаются, что и в каком порядке делать. Мне же можно осмотреться и отдохнуть. Пытаюсь сесть — не тут-то было, если только голову убрать куда-нибудь подмышку. Пришлось лечь на бок. «Царствуй лёжа на боку». А работать? А ведь ещё и воскресенье — нет скрежета комбайна, не шаркают «грабарки», подбирая свалившийся с ленты уголёк, не цокают конвейеры, не слышно грохота проходчиков. А самое главное: нет пыли ни угольной, никакой.
Лишь ровный гул нагнетательных компрессоров, да чваканье отсасывающих воду насосов.

Представив только, что здесь творится, когда всё работает, я лишний раз убедился, что шахтёры денежку получают вовсе даже не зазря. И никогда никому в жизни не завидуя, могу только пожелать, чтобы труд шахтёрский и дальше ценился должным образом. Успехов и счастья вам труженики преисподней!

С ДНЁМ ШАХТЁРА!!!

Борис ПОВЫШЕВ

FB